Пенсионный спор не всегда начинается с заявления на пенсию. Иногда сначала нужно доказать юридический факт, от которого зависит право на выплаты. А иногда уже полученную пенсию требуют вернуть — причём на сумму более миллиона рублей.
В публикации рассказываю о двух разных делах, которые на первый взгляд мало связаны между собой. В одном речь шла о праве ребёнка на пенсию по случаю потери кормильца, в другом — о требовании пенсионного органа взыскать с пенсионера уже выплаченные деньги. Что общего у этих историй? И почему в пенсионном споре часто важнее правильно поставить вопрос, чем сразу искать ответ?

Пенсионный орган потребовал от пенсионера вернуть более миллиона рублей, назвав эти деньги переплатой. При этом вторую пенсию он не скрывал, а выплаты поступали ему на протяжении более двух лет. Почему тогда возник долг и действительно ли пенсионер обязан возвращать всю сумму? В этой публикации рассказываю о конкретном деле, в котором пришлось разбираться не только в праве на получение двух пенсий, но и в добросовестности пенсионера, действиях самого пенсионного органа и сроке исковой давности. Суд в итоге отказал во взыскании более 1 млн рублей.

Автор: адвокат Игорь Петров В предыдущих публикациях я рассказывал о строительных спорах, взыскании убытков, защите бизнеса и ситуациях, когда гражданско-правовой конфликт перерастает в уголовное преследование. В своей практике в Ростове-на-Дону я регулярно сталкиваюсь с различными категориями судебных споров, и каждый раз результат дела зависит не только от норм закона, но и от качества подготовки позиции. Именно поэтому даже дела о залитии квартиры, которые многие считают простыми бытовыми спорами между соседями, нередко оказываются значительно сложнее, чем кажется на первый взгляд. На практике стороны спорят не столько о самом факте затопления, сколько о размере ущерба, допустимости доказательств, необходимости судебной экспертизы и причинно-следственной связи между аварией и повреждением имущества. Об одном из таких дел хочу рассказать подробнее. Интересы истца в суде представляли адвокаты Петров И.И. и Полинская С.В. После удовлетворения исковых требований ответчик последовательно

Коллеги, вы прочитали "Манифест благоразумия" Ивана Морохина? Помните, как он жестко прошёлся по нашей профессии? Шаблоны, неумение думать, дипломы-бумажки, кризис мышления... Многие возмущались. Другие соглашались. А я решил написать свой ответ. Я докажу, что Морохин неправ. Что лень — наше профессиональное достоинство. Что шаблоны — вершина мастерства. Что неумение думать — осознанная позиция. Морохин, ты не прав! — этот лозунг красной нитью проходит через весь текст. Но предупреждаю: не торопитесь с выводами. Дочитайте до конца. Возможно, вы поймёте, что на самом деле я не спорю с Иваном Николаевичем, а полностью с ним согласен. Просто говорю об этом... немного иначе. Кому надоели нытики и оправдания — заходите. Обещаю, будет о чём подумать...

Реальная история защиты руководителя строительной компании: как хозяйственная операция, отсутствие одного документа и корпоративный конфликт привели к уголовному преследованию.

После ДТП страховая выплата по ОСАГО часто воспринимается как окончательное урегулирование ситуации. Однако на практике это не всегда так. В одном из дел, связанном с ДТП в Ростове-на-Дону с участием мотоциклиста, потерпевший получил страховые выплаты на сумму более 750 000 рублей, включая возмещение ущерба, утраченного заработка и медицинских расходов. Несмотря на это, часть причинённого вреда осталась невозмещённой. В рамках судебного разбирательства рассматривались вопросы взыскания компенсации морального вреда, стоимости повреждённой экипировки, а также дополнительных убытков, не покрытых страховой компанией. Суд подтвердил возможность взыскания с виновника ДТП компенсации сверх ОСАГО и удовлетворил требования потерпевшего. Публикация основана на реальной судебной практике и показывает, какие возможности остаются у пострадавших даже после получения страхового возмещения.

Один день из адвокатской практики, в котором простая задача — направить документы в суд — превращается в цепочку технических сбоев, уточнений и повторных поездок. Электронные сервисы то работают, то нет, почта требует точного соблюдения формальностей, а суд — подтверждений каждого шага. В итоге обычная процессуальная обязанность занимает весь рабочий день и превращается в настоящий квест между цифровыми технологиями и бумажной реальностью. История о том, почему даже в эпоху цифровизации надёжнее всего иногда оказываются старые проверенные способы.

Спор о взыскании задолженности по договору займа, апелляция после отмены дела кассацией и ходатайство о назначении технической экспертизы. Казалось бы, обычная процессуальная ситуация. Но в какой-то момент я столкнулся с интересной проблемой: чем глубже погружаешься в технические детали, тем выше риск самостоятельно убедить суд в необходимости экспертизы.
В статье рассказываю, почему возражения на назначение экспертизы не всегда должны превращаться в научный труд, как работает процессуальная логика суда, какие риски возникают при исследовании цифровых доказательств и почему иногда краткая правовая позиция оказывается сильнее многостраничного технического анализа. История из реального дела о взыскании задолженности по договору займа и оспаривании займа по безденежности.

Слова коллеги, адвоката Владислава Александровича Климушкина, заставили меня вновь задуматься о том, на чём в действительности держится профессия адвоката. Именно эти размышления и стали поводом написать данное эссе — о доверии, адвокатской тайне и той границе, переступив которую защитник перестаёт ...

Пока писал статью, поймал себя на мысли: а для кого и зачем вообще всё это пишу? Если честно, ничего нового здесь нет. Всё до банальности просто. Про это уже много сказано и написано. Но раз мысль пришла и легла в текст — значит, зачем-то это было нужно. Может, кому-то пригодится. А может и нет…